Неточные совпадения
Говорил он тоном и ритмом профессора, излагающего план своих работ, хотя профессором никогда не был, а всю свою жизнь читал и писал книги,
до поздней старости. Тогда он еще совсем не смотрел стариком и в волосах его
седина еще не появлялась.
— Он подделал бланк своего товарища графа Потоцкого на вексель в десять тысяч рублей. Тот заплатил, но сообщил об этом командиру и офицерам. Полковник был сейчас у меня. Я отдал ему для передачи Потоцкому десять тысяч и умолял не доводить дело
до офицерского суда. Сейчас поеду хлопотать у военного министра. Он, надеюсь, пожалеет мои
седины, не допустить опозорить мое имя…
Он исхудал
до неузнаваемости. Темно-серая летняя пара и такое же пальто висели на нем как на вешалке, в усах и в бороде появилась сильная
седина, тоже замечалась и в его когда-то черных, как смоль кудрях, выбивавшихся из-под дорожной фуражки. Когда-то блестящие глаза — потускнели и приняли мрачное выражение.
Наконец однажды Арефьев, выйдя на прогулку, заметил вдали еле движущуюся фигуру Гиршфельда, которого даже, подойдя поближе, едва узнал.
До того он похудел, осунулся и даже сгорбился. В бороде и усах появилась
седина.
Много эти годы должны были принести ей невзгод и треволнений, мук и страданий, чтобы положить такие резкие черты безысходного отчаяния на это все еще
до сих пор красивое, но с отупевшим от непрерывных ударов судьбы выражением, лицо. Когда-то роскошные волосы стали жидки и в них даже пробивалась преждевременная
седина. Теперь они были даже растрепаны и жидкими прядями падали на лоб.
С самого начала своей болезни Вихров не одевался в свое парадное платье и теперь, когда в первый раз надел фрак и посмотрелся в зеркало, так даже испугался,
до того показался худ и бледен самому себе, а на висках явно виднелись и серебрились
седины; слаб он был еще
до того, что у него ноги даже дрожали; но, как бы то ни было, на свадьбу он все-таки поехал: его очень интересовало посмотреть, как его встретит и как отнесется к нему Юлия.
Мигом образовалась компания человек в десять, все
до одного верхами, иные на наемных казацких лошадях, как например Петр Степанович и Липутин, который, несмотря на свою
седину, участвовал тогда почти во всех скандальных похождениях нашей ветреной молодежи.
— Чего доброго, ваше превосходительство! Дело мое молодое; по пословице: «
Седина в бороду, а бес в ребро».
До свиданья, ваше превосходительство, — говорил он, униженно раскланиваясь.
Дойдя
до того места, где начинаются разочарование и оскорбление
седин, Урбенин попросил позволения не говорить о «прошлом, которое ей простит господь», или же, по крайней мере, отложить разговор об этом
до будущего.
Таким остался отец
до глубокой старости, с тою разницей, что все короче подстригал на затылке скудные
седины, сохраняя те же стриженые усы и бакенбарды и ту же несообщительную сдержанность выражения.
Каштановые с
сединою волосы, причесанные назад, открывали таким образом возвышенное чело, на котором сидела заботливая дума; из-под густого подбородка едва выказывался тончайшего батиста галстух, искусно сложенный; пышные манжеты выглядывали из рукава мундира, покрывая кисть руки почти
до половины пальцев.
Разбудите их, вопросите с терпением и уважением, должным их
сединам и заслугам, — и они, в красноречивом лепете младенческой старости, расскажут вам чудеса о давно былом; и гигантские тени их полководцев, прислушавшись из праха к словам чести и красоты, встанут перед вами грозные, залитые с ног
до головы железом, готовые, при малейшем сомнении о величии их, бросить вам гремящую рукавицу, на коей видны еще брызги запекшейся крови их врагов.
Игуменья Досифея была худая, как сушеная рыба, старуха, с пожелтевшими от старости волосами. Ей было восемьдесят лет, из которых она провела в своей обители шестьдесят. Строгое восковое лицо глядело мутными глазами. Черное монашеское одеяние резко выделяло и эту
седину и эту старость: казалось, в игуменье не оставалось ни одной капли крови. Она встретила воеводшу со слезами на глазах и благословила ее своею высохшею, дрожавшею рукой, а воеводша поклонилась ей
до земли.
Блажен!.. Его душа всегда полна
Поэзией природы, звуков чистых;
Он не успеет вычерпать
до дна
Сосуд надежд; в его кудрях волнистых
Не выглянет
до время
седина;
Он, в двадцать лет желающий чего-то,
Не будет вечной одержим зевотой,
И в тридцать лет не кинет край родной
С больною грудью и больной душой,
И не решится от одной лишь скуки
Писать стихи, марать в чернилах руки...
— Ты подумай: мне двадцать шесть лет, на висках у меня уже
седина, а я
до сих пор… — он запнулся немного, но окончил твердо и даже с надменностью: — Я
до сих пор не знаю женщин. Понимаешь, совсем. И тебя я первую вижу вот так. И скажу правду, мне немного стыдно смотреть на твои голые руки.
Ходил он бодро, крупной походкой, сохранившейся
до глубокой старости;
седины очень мало, умеренная полнота, чистоплотно и старательно одетый, по тону и манерам не похожий ни на чиновника, чем он долго был, ни на артиста, ни на помещика, а скорее на типичного петербургского жителя, вроде образованного и воспитанного представителя какой-нибудь фирмы или человека, имеющего почетное звание в каком-нибудь благотворительном обществе.